Воскресенье в Серовском театре

Воскресенье в Серовском театре

В начале ноября в Омске моя однокурсница-артистка спросила меня, не смотрю ли я спектакли театров из области… Очень рекомендовала Серовский театр драмы. Я уже начала просчитывать поездку – и всяко получались сутки, из которых полдня в дороге и ночь непонятно где.
Но (как это в последнее время со мной случается) Бог дал мне встречу с Серовским театром совсем без усилий с моей стороны – в рамках встреч Школы молодого критика в Доме актера, в Екатеринбурге. Безвозмездно. То есть даром.
Приехала Юлия Батурина, главный режиссер Серовского театра драмы им. А. П. Чехова с «Криминальным арт-проектом “ Blind-man’s-buff” (“Жмурки”)» (по рассказу Эда Макбейна, в ролях Алексей Деев и Сергей Филькин).
Оказывается, что то, что нам покажут – это лишь одна из частей трехчастного спектакля, постановка которого только планируется в Серовском театре драмы. Акцент делался на актуальность молодежной тематики – тематики самоубийств. Но под видом мексиканского тушкана нам продали «гораздо более ценный мех»…
Парни – представители двух районных банд, делящих территорию в Бронксе. Выяснить отношения предлагается при помощи русской рулетки – одни патрон в шестизаряднике. Каждая попытка что-то сдвигает в стреляющем, снимая все внешнее и приближая по шагу каждого из героев самого к себе. Диалог становится все честнее, и все яснее становится, что жизнь – прекрасна, что многое в ней еще не испытано и что она стоит того, чтобы жить. Враги становятся друзьями. Перед последним выстрелом они договариваются встретиться в воскресенье. И со словом «Воскресенье» на губах один стреляет в себя. И рулетка срабатывает. Именно тогда, когда они оба готовы к жизни. Только вопрос: одинаковол ли по-английски называются Воскресение и седьмой день недели?
Диалоги, конечно, самоценны. Потому что слов очень мало. Очень. Типа у парней запас словарный маленький. На самом деле для писателя малых форм вложить в такие диалоги при минимуме движения открытие внутреннего пространства – это класс. И естественно, возник вопрос к режиссеру: о чем речь? О скудости повседневности или о «нищих духом»? И к актерам вопрос возник: понимают ли они, когда рождаются их герои? Умирают ли герои для актеров? Что ценнее – их фабульная смерть или … «воскресенье»??
После спектакля задавaлись вопросы режиссеру, получались ответы от режиccера и актеров... Из беседы стало понятно, что каждый понял что-то свое, более того, отвечают не на те вопросы, которые были заданы. В общем, диалог, казалось бы, не получился. А желание поехать в Серов специально в театр только усилилось.
Юлия рассказала случай из практики. На спектакле по пьесе Слаповского «Блин-2» о наркомании на сцене в качестве реквизита стоят две большие банки с окурками, причем курит по ходу спектакля только один человек и не сказать что постоянно, так, пару раз курит. Некую даму-серовчанку из зрителей возмущает такая эстетика: «Дышать невозможно, воняет окурками». Потом оказывается, что у дамы сын имеет проблемы с наркотиками, а на решение проблемы у дамы нет сил, даже на ее осознание нет сил. А окурки – бутафорские, созданные специально из бумаги бутафорами. И смердеть не могут по определению. Вот это значит – спектакль состоялся. Вот такие бриллиантовые крошки, а вовсе не удавшиеся разговоры с публикой – то, для чего набирается зал, гаснет свет, поднимается занавес (даже если вместо занавеса – окно подвала, а сцены нет вовсе).
Возвращаясь домой, ждала поезда в метро. И вспомнила, как в детстве все время ждала маму. Рано мама пошла работать после моего рождения, я постоянно была по милым, любимым бабушкам (Царствие им Небесное). Но маму все ждала… А вот почему я это в метро в промозглый вечер вспомнила? А потому что какая-то дверца в подвале моего внутреннего пространства открылась. Хоть и не по сюжету, не по фабуле. А разве это играет роль?...

| Еще

Последние комментарии